Квартира напоминала оуединение, где тишина сама по себе становилась живым существом, непрерывно перекрывающим мелодию времени с легким тиканьем часов. Эти часы, купленные за оставшиеся деньги от пылесоса, были свидетелями жизни Маши и Петра Васильевича с семидесятых.»
Маша, уютно устроившись у окна с чашкой чая, наблюдала, как капли дождя стекали, словно собирая под собой забытые мечты. В кухне, на мягком фоне аромата гречки, Пётр готовил ужин. За последние дни эта каша стала их постоянным спутником — то с тушёнкой, то просто с маслом. Пустая банка, когда-то возвышавшаяся с этикеткой «Кофе “Арабика”», теперь не имела и следа своего прошлого.
— Маш, какой чай предпочитаешь: с мятой или с шиповником? — раздался голос из кухни.
— С мятой, Петя, — тихо ответила она, слабо улыбаясь.
Пётр, невысокий, с лёгкой сединой и с руками, напоминающими кору дерева, всегда проявлял заботу, задавая вопросы, зная ответы на них: он понимал, что она предпочитает мяту в пакетиках, а не сушеную.
Им было за шестьдесят, и судьба обошлась с ними без детей. Они скромно жили на пенсию, принося дополнительный доход: Маша вязала носки, а Пётр брался за мелкий ремонт для соседей.
Однажды, невзначай, Маша заметила в его кармане чек на неплохую сумму. Сначала не придала значения, но когда задала вопрос, Пётр отмахнулся, мол, это «для дома». Однако в тот вечер он вернулся поздно, и запах чужих помещений оставил след в её душе. Подозрения начали тлеть, как тень.
Вскоре на её телефон поступил неожиданный звонок — бывшая жена Петра, Валентина. Её голос излучал боль и грусть:
— Машенька, прости, что беспокою… Мне трудно… не могу одна… Пете не говори. Спасибо.
Маша осталась в полном недоумении, как будто её мир вдруг погрузился в темноту. Её сердце забилось сильнее при мысли, что Пётр продолжает общаться с Валентиной.
— Он к ней ездит, — призналась она себе на следующий день, наблюдая за умиротворяющим процессом приготовления ужина.
Когда Пётр вернулся, она не устроила сцену. Словно в какой-то укромной комнате, где горела только одна лампочка, она тихо спросила:
— Петя, ты к ней ездишь?
Пётр замер, усевшись за столом. Его признание пришло без эмоций:
— Да…
Она почувствовала, что между ними пропасть увеличилась, но не посчитала нужным задать дополнительные вопросы. Просто глубоко вздохнула.
И позже, когда он снова покинул дом «по делам», Маша провела вечер в размышлениях и готовке. Она понимала, что иногда любовь не буквально имеет смысл, а больше говорит о совместных переживаниях.
Весна пришла с очарованием и новыми возможностями. Пётр всё так же посещал Валентину, пока болезнь не забрала её. Маша осталась дома, но между ними установился новый уровень взаимопонимания.
Они снова начали готовить вместе: иногда это была простая гречка, а иногда чай с мятой, но главное — они сидели рядом, вспоминая, что любовь — это не только страсть. Это тоже память, ответственность и молчаливое понимание, пишет источник.
